13:19 

Фанфик "Край неба", делена, R, глава 2-3

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
Название: Край неба
Автор: crazy belka28
Бета: нет *вакансия открыта*
Рейтинг: R
Пейринг: Деймон/Елена, Стефан/Елена
Время действия: после эпизода 2.15
Краткое содержание: Жизнь — игра, и люди в ней актеры. Но есть еще сценаристы, которые пишут эти самые правила игры
От автора: драма/«поток сознания»/мистика; ОСС и АУ в наличии, за особо злостные — бить автора
Отказ от прав: увы, все принадлежит кому-то: герои — создателям, буквы — алфавиту, мои только мысли
Статус: в процессе


О, ужас! Эти каменные сети
И Зевсу не распутать. Измождённый,
Бреду сквозь лабиринт. Я осуждённый.
На бесконечно-длинном парапете
Застыла пыль. Прямые галереи,
Измеренные долгими шагами,
Секретными свиваются кругами
Вокруг истекших лет. Хочу быстрее
Идти, но только падаю. И снова
Мне чудятся в сгущающемся мраке
То жуткие светящиеся зраки,
То рёв звериный. Или эхо рёва.
Бреду. За поворотом, в отдаленье,
Быть может, затаился наготове
Тот, кто так долго жаждал свежей крови,
Я столь же долго жажду избавленья.
Мы оба ищем встречи. Как и прежде,
Я верю этой меркнущей надежде.

Хорхе Луис Борхес
«В ЛАБИРИНТЕ»


Пролог



В детстве я была уверена, что мы живем в огромном телевизоре. И кто-то извне смотрит нас. Как реалити-шоу. Обсуждает каждое наше движение, поступок, слово. Заедает попкорном, запивает пивом, почесывает живот и наблюдает за нашей жизнью в режиме онлайн. Как за подопытными хомячками. Иногда я даже позировала для этой невидимой камеры. Например, когда укладывалась спать — принимала позу, которая казалась мне красивой. А, бывало, начинала говорить о себе и окружающих меня в третьем лице: «сказала Елена», «захныкал Джереми», «улыбнулась мама». Я делала это для того, чтобы на мгновение оказаться по ту сторону экрана и попробовать посмотреть на свою жизнь отстраненно. Не получалось. Но это прикосновение к заэкранности было слишком мимолетным и быстро проходило. Я не успевала уловить его сути. Самое главное всегда ускользало от меня. Однажды я рассказала маме про эту странную игру с вселенной. Мама не удивилась: «А знаешь, у меня тоже бывает такое ощущение».

На десять лет мама подарила мне дневник: «Чтобы ты сама написала сценарий этого шоу».

В тот год в наш класс пришла новенькая. Ее звали Нелли, и она была странной. Всегда ходила в очень длинной юбке и пугливо озиралась по сторонам. Никто не хотел с ней дружить. Однажды нас посадили вместе, на пару уроков. Я украдкой рассматривала ее и удивлялась: почему все считают ее уродкой? Очень даже хорошенькая. После уроков она подошла ко мне и спросила: не могли бы мы теперь ходить домой вместе — нам оказалось по пути. Мы шли и молчали. А потом она неожиданно сказала:

— А ты умеешь читать подсказки?

— Какие?

— Те, что написаны у нас на внутренней стороне века.

— Нет. А зачем нам эти подсказки?

— Чтобы самой распоряжаться своей жизнью. Чтобы жить не так, как написали тебе они.

— Ты тоже веришь в большой телевизор? — я была и рада и ошарашена одновременно.

— Конечно, — просто ответила она. — Все вокруг — декорации. У неба есть край. И звезды совсем холодные. Я их трогала…

Мы разошлись. На следующий день она не пришла в школу. Потом нам сказали, что ее сбила машина. Но я поняла — это они убрали ее, потому она рассказала мне про подсказки…

С тех пор я стала бояться машин — они могут так коварно оборвать жизнь — и училась читать знаки на внутренней стороне век.

Машина забрала моих родителей. В день их смерти я прочла первое сообщение. Оно вовсе не было подсказкой. Просто слово — «началось».

Знаки были разные, они то появлялись десятками, то исчезали на долгое время. Не всегда я могла понять их. Не всегда замечала. Не всегда…

Но в тот день…

Тот день я много лет старалась забыть. Но сегодня поняла — я должна все записать. Ведь я уже пять лет изменяю своему дневнику… Просто не могла писать о себе ни слова. Только чужие жизни и вымышленные миры. Но моя история — мой сценарий. И записанный — его легче анализировать… Это и есть та ускользающая возможность стать соглядатаем своей жизни…

Я должна записать это. Особенно теперь, когда мои руки больше не дрожат, а мысли не застит паника; теперь, когда в моей жизни есть три «Л»: любимый муж, любимый ребенок и любимая работа; теперь, когда я подписала первый контракт с издательством, я могу досконально вспомнить его — тот день, когда знаки кричали мне…


Глава 1. Язык знаков


Опять игра, опять кино,
Снова выход на бис…
Плетет судьбу веретено
За чертою кулис.
Когда-нибудь замедлить бег
И уже не спеша
Увидеть как берет разбег
Душа.

Группа «Алиса»
«Веретено»




Я просыпаюсь с жуткой головной болью. Сказывается бессонная ночь. Вчера я взяла с моих рыцарей обещание обо всем рассказывать мне и ушла домой. Но уснуть так и не смогла.

Убийство — всегда убийство, даже если ты убиваешь нежить, угрожавшую твоим близким. Кто-то умный сказал, что женщина должна давать жизнь, а не отнимать ее. И теперь я поняла почему.

Накануне я остервенело терла себя мочалкой… Но это было только тело. А хотелось вывернуть себя наизнанку, достать душу и сунуть ее под бьющие наотмашь струи… Я еще никогда не испытывала такого омерзения к себе…

Больная голова — еще цветочки. Меня трясет и, кажется, что внутри я покрыта миллиметровым слоем изморози. Ведь я вчера не только убила, я чуть не умерла. Убивать — грязно, умирать — страшно. Смерть дохнула мне в лицо, и я никогда не забуду ее леденящее дыхание. Теперь мне придется очень постараться, чтобы убедить — и, прежде всего, саму себя — в том, что мне не страшно умереть за любимых. Потому что мне страшно. Очень.

Одеваюсь на автомате, завтракаю, не чувствуя вкуса еды. Приходится даже извиниться перед Дженной. В дверях, также сомнамбулой, утыкаюсь в его грудь.

Он нежно обнимает за плечи, заглядывает в глаза и взволновано спрашивает:

— Все хорошо?

— Не совсем, — а сама вымучиваю улыбку. — Голова болит, и на душе паршиво.

— Может, останешься сегодня дома?

Мотаю головой:

— И так много пропустила. Просто будь рядом.

Он чмокает меня в лоб, обнимает покрепче и мне становится легче. Сейчас я хочу быть эгоисткой — слабой, зависимой, капризной. Сейчас мне нужна его сила. И он не отказывает, наоборот, щедро, как в теплый плед, заворачивает в любовь.

Ах, Стефан! Родной, заботливый, надежный…

Знаки кричали мне, а я не слышала их…

Приветы одноклассникам и просто знакомым; ладонь, сжимающая мою; безудержная и беспричинная жизнерадостность молодости — все это ненадолго отвлекает от тревожных предчувствий, когтистой лапой сжимающих душу. Но паника охватывает с новой силой, когда на пороге школы замечаю куратора нашего класса. Она будто специально поджидает меня. Лицо у нее более чем недовольное.

— Мисс Гилберт, зайдите к директору.

Предчувствие бьет прямо в сердце, и то пускается вскачь. Стефан сжимает мой локоть:

— Пойти с тобой?

— Не надо, подожди у двери.

Прости, любимый, но это — моя война.

Куратор пропускает меня вперед и провожает возмущенным взглядом. В ответ смотрю на нее с вызовом, как мне кажется. А что вы хотели, миссис Крэблл — a la guerre comme a la guerre… Видите, я еще кое-что помню из ваших уроков французского.

Меня передают из рук в руки, как военный трофей, и миссис Крэблл с достоинством, как ей кажется, удаляется. У окна, чуть поодаль от директрисы, стоит спиной ко мне высокий мужчина. Руки сцеплены в замок, пальцы тонкие и слегка подрагивают. Даже этот вид сзади заставляет меня напрячься: интуиция сходит с ума. Я не сразу понимаю то, что мне говорит директор…

— … просто возмутительно.

— Простите, мэм, о чем вы?

— Нет, ну это вообще — ни в какие ворота! Она еще и не слушает! Я уже пять минут твержу о том, что ваше поведение — позор для нашей школы! Ваши оценки оставляют желать лучшего. А количество пропусков такое, что впору ставить вопрос о вашем отчислении!

Судорожно хватаю ртом воздух, когда, наконец, доходит.

— Сколько можно прятаться за тень умерших родителей! — бьет наверняка, я аж задыхаюсь. — Как вы думаете, ваша мать обрадовалась бы, если бы вас вышвырнули из школы?

— Нет, мэм, умоляю. Не делайте этого! Я все исправлю.

Чертов Клаус, из-за него я совсем забросила учебу.

— Неделя. Я даю вам неделю. Потом мы устроим вам индивидуальный экзамен. По результатам — будем решать вашу судьбу. Такой милостивый исход предложил наш инспектор, мистер Клаус Стоун.

— Кто?

И тут он оборачивается. Чувствую, как по затылку стекает холодная капля. Красив до жути. От его обворожительной улыбки бросает в дрожь. Он — точно из моих кошмаров. Поэтому узнаю безошибочно и пячусь к двери. Он вальяжно, как сытый тигр, подходит ко мне. Вплотную. Ухмыляется, чуя мой страх. И только теперь я понимаю — все это фарс! Директорша под внушением, вот почему она, обычно предельно тактичная, сказала все эти ужасные вещи! Он приподнимает мое лицо за подборок. Его голос почти ласков…

Он говорит:

— Ты никому не скажешь, что видела меня.

Я повторяю:

— … никому не скажу…

Он говорит:

— Сегодня ты изменишь Стефану.

Я повторяю:

— … изменю Стефану…

Внушение полное и абсолютное. И плевать ему на вербену! Он легонько подталкивает меня:

— А теперь иди.

Мне вдогонку летит голос директора:

— Запомните — всего неделя, мисс Гилберт!

За порогом у меня подкашиваются ноги, и Стефану приходится подхватить меня.

— Что она сделала с тобой?

— Меня хотят отчислить…

— Хочешь, я…

— Не хочу… Мне так стыдно, что хоть проваливайся сквозь землю. Допрыгалась! А когда-то была едва ли не лучший ученицей!

Его глаза становятся больными и виноватыми. Он шепчет на грани слышимости:

— Прости…

А я прочитываю первый за весь день знак: перед глазами горит буква «К».

— «К», — говорю я.

— Что это значит?

— Сейчас я увидела перед глазами букву «К», и меня окатило дурное предчувствие.

— Кэтрин! Наверное, она опять что-то задумала. Ты иди на уроки, а я пойду кое-что проверю…

Он исчезает прежде, чем я успеваю его остановить. А сбивающееся с ритма сердце подсказывает мне, что его догадка не верна.



Глава 2. Солнце ночи



Давай не будем замечать года, недели, дни...
Что время? Золотая пыль. Стряхни ее с ладони.
Сквозь суету обычных дел лишь руку протяни —
услышишь тихий шепот мой: надеюсь, верю, помню...

Я сберегу твоё тепло, а ты храни моё...
Напрасно ветер перемен старается и злится.
Он не отнимет общих снов, где мы с тобой вдвоём
сидим у неба на краю... у солнца на ресницах...

Елена Ломакина
«У неба на краю...»



«Отражение — всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении, фиксировании того, что принадлежит отражаемому предмету».


Это я, типа, подбираю материал для эссе по психологии. Пока получается не очень. Мысли все время убегают куда-то в сторону. Должно быть, переключалка с себя, любимой, на что-то другое у меня плохо работает. А потому что каждую фразу из книжки меряю на себя. Мне даже слегка стыдно за такой эгоцентризм. Родные, вон, проявили такт и понимание — Джереми уехал куда-то с Бонни, Дженна убежала к Аларику… В общем, совмещают полезное с приятным. А я тут одна, с отражениями…

«Для живых организмов характерно к тому же опережающее отражение. Опережающее отражение — это способность предвосхищать внешнее воздействие и своевременно и адекватно реагировать на него».

Занятно. И как же мы предвосхищаем? Видим вещие сны? Читаем подсказки на веках? Мы ведь всю нашу жизнь только и пытаемся предугадать грядущий поворот сюжета. А когда он оказывается не таким, как ожидалось, говорим, что обстоятельства сильнее нас. А значит, мы можем прочесть предначертанное, но не можем его изменить…

Интересно, что теорию отражений придумал Ленин. А ведь говорят, что он был дураком. Видимо, дурак — не всегда синоним глупости. Может быть, дурость — это умение видеть мир с изнанки? Отраженным. Вон и Леонардо да Винчи придумывал зеркально отраженные шифры…

В одном эзотерическом журнале я читала, что зеркала не просто отражают, они — запоминают отраженное. Записывают для мироздания. Тому эти записи нужны, чтобы однажды вернуть отражение сюда, по эту сторону зеркала. Если короче — отражаясь, предметы должны рано или поздно «повториться». А если считать отражение основой существования материи, то значит, история, хотим мы того или нет, делает круги…

В подтверждение этих мыслей мое ухо щекочет бархатное: «Привет!», и перед лицом тут же возникает шар сахарной ваты. Учебник летит на пол. Желание учиться — к чертям. Все мое внимание теперь сосредоточено на лакомстве, вернее, на том, как его получить — ведь заветная сладость исчезает из-под носа быстрее, чем я успеваю к ней потянуться. Решаю обидеться, надуваю губки и складываю руки на груди. Мой мучитель наконец сдается. Поддается. На миг мои ладони накрывают его, сжимающие черешок, на котором «цветет» сахарное удовольствие, и он замирает, потом — убирает руки, и я праздную сладкий триумф. Улетаю за обе щеки, измазываясь до ушей.

Он садится рядом на диван, закидывает руку на спинку, почти обнимая меня. В глазах его пляшут озорные чертики. И волна веселья накрывает меня. Хочется хохотать как безумной, и все равно, что он подумает. Но он понимает все правильно — подмигивает и улыбается:

— А я тебе давно говорил: переходи на сторону зла. Тут и парни круче, и вкусняшки раздают!

Счастливо жмурюсь, липкими пальцами отправляя в рот очередную долю лакомства.

Бабочек в животе нет. Но зато чуть повыше и слева, там, где живет душа, есть котенок. Рыжий и пушистый, он нежится под солнечным взглядом моего собеседника и беззаботно мурлычет. И эта удивительная мелодия наполняет каждую клеточку моего тела несказанным, сияющим удовольствием. Это определенно не любовь. Это — единение душ. Я поняла это еще в ту жуткую ночь, когда умерла Роуз. Я буквально услышала его крик о помощи и примчалась. Не от жалости. А потому что хотелось разделить с ним боль. И он поверил, доверился, позволил обнять… И стал родным.

Ах, Деймон, мое солнце ночи…

— Ты — чудо! — говорю ему на полном серьезе.

А он ухмыляется, гад!

— Только поняла? И это ты еще не все обо мне знаешь. Например… — он наклоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание, и нежно ведет пальцем от ладони к локтю. Его прикосновение посылает по моей руке мириады электрических искр…

Котенок в моей душе выпускает коготки и выгибает спинку: я вскакиваю, хватаю диванную подушку и запускаю в наглеца. Он ловко уклоняется и перехватывает мое оружие. И вот уже мишень — я.

Пытаюсь возмутиться и воззвать к состраданию:

— Мне надо заниматься. Меня из школы выгонят!

— Да брось ты! Имя Гилбертов еще кое-что значит в этом городе. Так — попугали для приличия и будет. К тому же посмотри, что учеба сделала со Стефаном! У братца уже паранойя.

Я не смеюсь! Мне не смешно! Это просто гримаса!

— С чего ты взял?

Он сводит брови к переносице, делая сосредоточенное лицо «а-ля Стефан» и начинает назидательным тоном:

— Кэтрин опять что-то задумала. Елене было видение. Я должен следить за этой стервой, — выражение гуттаперчевой физиономии меняется, словно он выглядывает из-за ширмы: — Под стервой подразумевалась Кэт, если что.

Я хохочу безудержно, и никакие мантры серьезности не помогают. Отсмеявшись, возвращаюсь к насущному (ни к вате, та давно съедена) — к его персоне:

— А ты почему здесь?

— Говорю, у малыша Стеффи — паранойя. — И снова сосредоточенная рожица и голос зануды: — Ты должен побыть с Еленой. Ей может угрожать опасность. Честно, логика ускользает от моего понимания, но в целом расклад меня устраивает.

А мне вот становится не до веселья — возвращаются утренние предчувствия.

— А вдруг это не паранойя?

И ясные глаза серьезнеют.

— Думаешь?

А в голосе столько заботы, что мне становится неловко.

— Не знаю… Весь день в голову бред какой-то лезет. Забудь.

— Вот, дельная мысль. Надо зыбить, забыть и отвлечься. Кстати, есть предложение… — и он кладет на столик два ярких флаера.

— Что это? — на рекламке — Луна, Солнце, звезды и слоган: «Проблемы со светилами — ищите шамана».

— Контромарки в Магический театр. Только один день в Мистик Фоллз! Головокружительные и незабываемые впечатления! Полезно, иногда, спать с журналистками — все новости узнаешь из первых уст. Тепленькими.

— Это тебе Энди подсуетила?

— Ага, дождешься от нее, как же! — чуть обиженно. — Все самому приходится. А вообще, если честно, я совсем другое искал… Просто, забил в Goole «Наваждение» (твой братишка научил меня с компьютером разговаривать), — чуть грустно, — и меня вывело на сайт этого шамана. Там — афиша: что они здесь, у нас. Вот я и решил сходить — заодно и вопросы позадавать. Энди со мной увязалась. Спрашивала всякую глупость. Но зато этот старик шаман подарил ей два билета. Сказал, у них там какая-то акция… Приходить нужно парами… Но моя журналисточка сегодня по уши занята… Так что…

— И теперь будешь соблазнять меня?

А сама пытаюсь отогнать мысль о том, почему он гуглил наваждение. От нее почему-то становится совестно.

— Разумеется, — он расплывается в самодовольной ухмылке. — Я же плохиш, забыла? Мне совращать по статусу положено…

— Деймон, это же свидание?

— Угу. Соглашайся. Ну когда тебе еще выпадет — пойти на свидание с самим Деймоном Сальваторе?!

А за всей этой бравадой — боязнь отказа. Она сквозит в глазах, но он ловко прячет ее за ресницами.

— Хорошо, только переоденусь. Подождешь?

— О, мисс, вы забыли — у меня впереди вечность. Только… Я зайду к тебе через полтора часа. Нужно еще кое-что сделать…

И где твоя таинственность, Деймон? Хотя тебе идет и эта светлая улыбка.

— Я буду готова.

Он подходит ко мне, секунду колеблется, потом — невесомо целует в лоб и исчезает.

Я глупо улыбаюсь.

Котенок в душе доволен.

***


Кто бы мне сказал, что я буду наряжаться для Деймона, я бы покрутила пальцем у виска. А сейчас сама кручусь перед зеркалом и судорожно придумываю, чтобы надеть. Рядом с ним хочется быть женственной и нежной.

Так — приталенная атласная блузка, пышная юбочка, легкие туфельки на невысоком каблуке. Волосы — распустить, косметики — минимум… Смотрю на себя в зеркало — отражением одобряет мой вид …

Котенок мурлычит. Интуиция молчит. И ощущение такое, что я все делаю правильно. Тем более, учеба все равно не клеится. Да и вечер уже. Завтра наверстаю.

Он ждет внизу. Я замираю на минуту, чтобы полюбоваться, как сияют его глаза. Он сжимает в руках букетик фиалок.

— Откуда? В это время года?..

— Тссс… — он вытаскивает из пучка один цветок и вплетает мне в волосы. Фиалка идеально подходит к моему лилово-сиреневому наряду.

В машине, чтобы отвлечься от мыслей о его тонких пальцах на руле, спрашиваю:

— А что такое магический театр?

— В мое время это была такая палатка, где всякие маги-чародеи показывали фокусы. Ничего особенно, но бывало весело. Думаю, сейчас спецэффекты будут понавороченее.

Больше мы не говорим. До самого театра. Этот иллюзион размещается в самом старом здании Мистик Фоллза. Даже в нашем, богатом на легенды городке, это место прямо-таки обрамляют всевозможные истории с мистическим подтекстом.

Дом смотрит на нас черными глазницами потрескавшихся окон и вовсе не выглядит гостеприимным. Сердце сжимает лапа тревоги. Ну да — очень умно, тащиться на ночь глядя в логово ведьмаков под руку с вампиром!

Деймон тоже чем-то озабочен.

— Что здесь было в ваши времена? — выдаю на-гора занимающее меня.

— В наши времена … В детстве нам сюда настрого запрещали ходить — дом имел дурную славу. А потом как-то не хотелось… А еще потом стало не до того… — и скорее самому себе: — Кажется, пора завязывать моей журналисткой диетой — я становлюсь блондинкой…

— Ты о чем?

— Ни о чем… Но будь рядом. Пошли

По-хозяйски берет за руку и ведет к массивной двери. Звонка нет, его заменяет молоточек в виде горгульи.

Стучим.

Дверь распахивается сама.

Я крепче сжимаю его ладонь.

Стены зала обиты бордовым шелком. Увешен старинными портретами. Углы, живописно драпируясь, затягивает паутина. На лестнице, освещенной газовыми фонарями, нас ждет хозяин этого магического великолепия. В нем нет ничего колдовского. Напротив, он разочаровывающе обычен.

Камень падает с души — слишком пафосно, слишком банально.

Шаман подходит к нам, радушно раскрыв объятья:

— О, какая чудесная пара! Мы ждали вас! Прошу, — и замирает в полупоклоне.

Мы входим внутрь. Продвигаемся вглубь лишь на пол-ярда. И тут просыпается мое опережающее отражение. Оно пишет мне через весь мозг огненными литерами: «Беги».

— Деймон, мне здесь совсем не нравится. Пойдем.

Поворачиваю к выходу, увлекая Деймона за собой. Но двери с грохотом захлопываются прямо перед носом. Свет гаснет. А в спину бьет зловещий хохот.


Глава 3. Лабиринт отражений



Ты и я, а вокруг — зеркала,
Потерялись мы в отраженьях…
И напрасно мы ждем тепла,
Здесь навеки — оледененье.

©crazy belka28
«Кай и Герда»




Почему я отпускаю его руку? Почему…

Дальше не думается. Меня подхватывает незримый смерч и утаскивает в какую-то черную воронку. Ору, конечно, срывая голос, но толку-то. Прикладывает меня нехило, потому что приземляюсь на твердое. Сзади что-то бьется — видимо, задела каблуком. Когда возвращается способность нормально дышать и двигаться — приподымаюсь, опираясь на локти. Вокруг зеркала. Целый коридор зеркал. А в них — стократ приумноженная я. Теперь главное понять — это комната смеха или страха. Смеяться сейчас совсем не хочется. Бояться, правда, тоже.

Встаю, пытаюсь идти. Ударенная коленка нещадно ноет. Скольжу ладонями по зеркальным стенам — дрянная опора.

Еще несколько шагов — поворот. Снова бесконечность зеркал. Обманчивая бесконечность. Потому скоро — знаю, чувствую — новый тупик. Зеркальный лабиринт — хороший аттракциончик! Со мной наперегонки мечутся какие-то тени. Доносятся приглушенные вздохи и стоны. И это совсем не смешно. Но, к счастью, современного тинэйджера таким не напугаешь. Как там сказал Деймон: «Спецэффекты будут понавороченее». Так вот, лажа здесь, а не спецэффекты.

— Эй, вы, слышите — лажа! — я даже не подозревала, что у меня настолько громкий голос.

Вопите да будете услышаны — новая заповедь от Елены Гилберт. Зеркальная стена прямо передо мной разлетается, как от выстрела. Успеваю упасть на пол и закрыть голову от осколков. Когда пространство перестает стеклянно звенеть, вижу его. Глаза налиты кровью, лицо испещрено венами, клыки выпущены… А вот это уже совсем не смешно.

Я ведь кое-что значу для него. Значит, стоит попробовать. Встаю и делаю шаг навстречу:

— Деймон, это я, Елена. Я — твой друг. Ты очень дорог мне. Все будет хорошо.

Пару минут он смотрит на меня невидяще, безумно. Потом, встряхивает головой, словно отгоняя наваждение, и начинает оглядываться в поисках чего-то. Потом замечает, что рама у той стеклянной стены, из-за которой он появился, деревянная, и выдирает из нее кусок. Он протягивает кол мне:

— Убей меня, Елена. Скорее.

Его бьет крупная дрожь.

Я беру кол из его рук, меня тоже трясет. Он прекрасно знает, что я не сделаю этого никогда. Именно поэтому в его глазах мелькает отчаяние, когда я выкидываю заостренную палку прочь и протягиваю руку, чтобы обнять его. Потому что уже в следующую секунду его зрачки и радужка скрываются за кровавой пеленой злобы и ярости.

Он шумно втягивает воздух. Негромко рычит. Потом хватает мою руку и с силой выворачивает ее. Я оказываюсь прижатой к нему спиной. Мне больно до слез, но я упрямо шепчу:

— Нет, Деймон, не надо. Прошу тебя.

И чтобы добить меня, перед мысленным взором встает ухмыляющаяся рожа Клауса. И я запоздало понимаю — его «ты изменишь Стефану» было не внушением, а констатацией факта. Он знал все с самого начала. Он просчитал каждый наш ход. А я, дура, почувствовала себя обычной школьницей, ударилась в учебу и отогнала мысли о нем на задний план. И вот сейчас он, должно быть, смотрит шоу, попивая кровушку из горлышка какой-нибудь девицы. Влипли…

— Деймон, послушай, нас втянули в дурную игру. Мы можем выбраться отсюда, но только вместе.

Он хохочет. Придвигается ко мне и обжигает словами:

— Конечно, но сначала… Сначала я тоже немножко поиграю с тобой. Ты думаешь, что приручила меня. Одно твое слово — и я буду делать все, что ты захочешь. Не-е-ет, — я и не предполагала, что это слово может шипеть. — Но сначала ты ответишь за все...

И становится не до фонетики. Чудовище за моей спиной — я не хочу даже мысленно назвать это Деймоном — стягивает мне локти кожаным ремнем и задирает юбку. Нет, но я точно чокнутая, потому что сейчас ругаю себя за то, что надела чулки. А еще мне хочется выть от бессилья, унижения, а главное, от собственной глупости.

Он толкает меня вперед, так, что я падаю лицом прямо в осколки, безбожно царапаясь, срывает с меня трусики и врывается в меня так резко, что аж взвизгиваю. Страх плюс отсутствие возбуждения ровно — ни самые приятные ощущения.

Он осыпает меня самыми грязными словами, какие мне только доводилось слышать, мнет и терзает мои груди, и движется во мне с такой скоростью и напором, словно я — резиновая кукла, у которой нет ощущений. Я реву в голос.

Твари хочется большего. Меня переворачивают, не покидая моей плоти, и, сжимая пальцами мне щеки, тянуться к губам. Поскольку руки связаны и ударить не могу, плюю прямо в морду. Зря. Удар следует такой, что мне кажется, будто вылетают зубы.

Он хватает меня за волосы и почти вплотную притягивает к себе:

— Сучка, я научу тебя покорности, — бросает он мне в лицо и впивается в губы. Именно впивается, потому что я чувствую солоноватый привкус крови.

Я больше не плачу. Что-то важное, ответственное за слезы, сломалось во мне. Но инстинкт самосохранения упрямо работает. Он заставляет меня биться под этим монстром в тщетной попытке вырваться. Но мои усилия только раздражают его. Несколько раз он ударяет моей головой об стену, словно я — таран, и мое тело обямякает. Но сознания не теряю, видимо, мне предстоит досмотреть представление до конца.

Мне уже все равно, что он делает со мной. Я только вздрагиваю иногда от слишком резких и глубоких толчков.

Поэтому, когда острые клыки разрывают кожу мне кожу на шее, только сдавленно хриплю.

И последнее, что я вижу, перед тем, как провалиться во тьму, — его глаза, голубые и полные ужаса…
запись создана: 25.03.2011 в 11:40

@темы: Fic, Elena, Delena, Damon, 2x15

Комментарии
2011-03-25 в 12:04 

tapatunya
Я отвергаю гордыню, воздаяние и агрессию. Мой метод основан на любви. Я люблю вас (с).
Смерть дохнула мне в лицо
дыхнула?
это ведь еще не конец? или все? не указан статус - закончено, в процессе. А про заэкранность и знаки на внутренней стороне век - просто здорово. люблю такие вещи)

2011-03-25 в 12:18 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
tapatunya, нет, тут именно "дохнула", от вздоха, а не от "дыхания", конечно, в процессе, уже поправила статус))) главки новые уже сегодня будут, наверное)))) спасибо за отзыв


читать дальше

2011-03-25 в 12:24 

tapatunya
Я отвергаю гордыню, воздаяние и агрессию. Мой метод основан на любви. Я люблю вас (с).
crazy belka28,
А философская часть, повторюсь, мне очень импонирует. Не потеряйте ее))

2011-03-25 в 12:27 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
tapatunya, постараюсь))) вообще она у меня — основная))))

если вдруг собьюсь — вы уж меня тапкой))))

2011-03-25 в 20:23 

Коварный и ревнивый Ангел, готовый продать душу за своих прекрасных жен.
Мне понравилось)
Жду продолжения)

2011-03-25 в 22:43 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
*Only your dark angel*, спасибо)))

читать дальше

2011-03-25 в 22:46 

Коварный и ревнивый Ангел, готовый продать душу за своих прекрасных жен.
да я с удовольствием) на досуге обязательно) не могу пожаловаться на избыток свободного времени...) и спасибо за приглашение)

2011-03-26 в 15:16 

tapatunya
Я отвергаю гордыню, воздаяние и агрессию. Мой метод основан на любви. Я люблю вас (с).
экая жесть

2011-03-26 в 16:50 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
*Only your dark angel*, ага)))) буду ждать

tapatunya, ну да, так и старалась)))

2011-03-27 в 12:30 

кошка на окошке
Хочется быть адекватной взрослой женщиной, но мяу.
crazy belka28 Написано очень хорошо, но. Вы уверены, что это - делена? Я пока вижу только изнасилование.

2011-03-27 в 18:20 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
кошка на окошке, а я пока вижу только три главы)))) и заканчивать я, вроде, пока не собираюсь )))) *шепотом: я вообще махровая деленщинца, и других пейрингов не признаю))))*

Написано очень хорошо
спасибо))))

2011-03-27 в 18:30 

кошка на окошке
Хочется быть адекватной взрослой женщиной, но мяу.
crazy belka28 я вообще махровая деленщинца
ОК, бум ждать махровой делены))

2011-03-27 в 18:36 

Коварный и ревнивый Ангел, готовый продать душу за своих прекрасных жен.
ОК, бум ждать махровой делены)) да да, будем ждать, согласна. интересная задумка...))

2011-03-27 в 18:51 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
кошка на окошке, спасибо)))) постараюсь не скатиться в банальность))))

да да, будем ждать, согласна. интересная задумка...))
*Only your dark angel*, вам еще раз спасибо))))

2011-03-27 в 19:21 

Коварный и ревнивый Ангел, готовый продать душу за своих прекрасных жен.
да не за что))

2011-03-27 в 20:14 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
*Only your dark angel*, за добрые слова

2011-03-27 в 21:41 

Коварный и ревнивый Ангел, готовый продать душу за своих прекрасных жен.
crazy belka28 автору всегда нужна критика и хорошее понимание его творчества) по себе знаю)

2011-03-28 в 07:12 

NLindermann
Ганнибал, твое место на кухне! (с)
crazy belka28 очень-очень жду продолжения:inlove:

2011-03-28 в 10:51 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
NLindermann, спасибо))))

читать дальше

2011-04-25 в 08:56 

beauty_chernichka
Истинная блондинка всегда остается сама собой, даже если она - брюнетка
Никогда не читала фф по ДВ, но сегодня, разгребая почту, случайно наткнулась.
Начало такое философское. Вообще люблю такие мыслительные фф. Про экран оч понравилось - сразу вспомнила себя в детстве)))
Порадовало то, что у ув. автора хороший язык. Очень здорово описаны чувства (в фф ценю прежде всего описание чувств, чем действий)
Поразила сцена изнасилования. Там не было грязных подробностей, что меня оч порадовало. Здорово описаны ощущения Елены. Честно, мне жалко Деймона. Хотя вроде бы он насиловал, но это было в минуту какого-то припадка. Это конечно не извиняет его, но я просто представляю, как он дальше чувствовать себя будет, он ведь ее любит.

Теперь мне придется очень постараться, чтобы убедить — и, прежде всего, саму себя — в том, что мне не страшно умереть за любимых. Потому что мне страшно. Очень.
вот эта строчка прям очень-очень понравилась))))

жду продолжения)))

2011-04-27 в 23:02 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
beauty_chernichka, ох, продолжение будет, но не скоро)))

2011-07-08 в 07:40 

Очарованная_Странница
Легко ступаю по Земле...(с)
Пока в процессе, очень нравится) Гладко, легко)
А продолжение будет?

2011-07-13 в 18:51 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
Очарованная_Странница, ну, на данный момент у фика уже 14 глав, стучите в личку - скажу где искать

2011-07-13 в 18:54 

Очарованная_Странница
Легко ступаю по Земле...(с)
crazy belka28
14?! *бегу стучаться*

2011-08-23 в 13:18 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
Очарованная_Странница, написала вам, простите, правда, что так долго

2011-08-23 в 17:03 

Очарованная_Странница
Легко ступаю по Земле...(с)
crazy belka28 Ничего страшного, большое спасибо))

2011-09-19 в 22:32 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
2012-03-08 в 03:21 

я толькоо что нарвалась на фанфиг и хочу сказать ,что вы большая молодец!а продолжение имеется?

2012-03-14 в 16:53 

crazy belka28
У женщин один принцип: любить нельзя использовать. А где ставить запятую — они сами решают (с)
liza77777, да, наваяно уже 15 глав, стучите в у-мейл - скажу, где лежат

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Сообщество Damon & Elena

главная